Фотокарточки из Института им.А.Пете. 2015 год

Благотворительный Фонд "Под звездой надежды" хочет поделиться удивительными и уникальными фотографиями из семейных архивов подопечных Фонда. Тематикой данной подборки стал выезд групп на реабилитационное лечение в Институт им.А.Пете в марте 2015 года.



Фонд желает своим подопечным достичь прекрасных результатов в выздоровлении!

Реабилитация детей с ДЦП в институте им. Петё

С 2010 года фондом "Под звездой надежды" успешно реализуется Программа реабилитации детей, страдающих ДЦП в Институте им. Петё в Будапеште.

За это время более ста тридцати детей получили прекрасные результаты и возможность значительно продвинуться в умственном и физическом развитии.

Под звездой надежды

Благотворительный фонд «Под звездой надежды» был создан в мае 2009 года, как уникальный социальный проект, цели которого – оказать адресную и оперативную помощь детям с тяжелыми патологиями, генетическими и онкологическими заболеваниями, а также максимально упростить алгоритм поддержки этих «особенных» детей.

Основная идея проекта: «мы можем и готовы помочь тем, кто не может помочь себе сам».

Фонд «Под звездой надежды» начинал свою деятельность с опеки нескольких семей из Подмосковья. И уже через полгода активной работы количество и разнообразие направлений, которые разработали в Фонде, значительно возросло.

Сотрудничество с отечественными ведущими центрами и специалистами дополняется изучением методик и возможностей в европейских клиниках.

География деятельности Фонда теперь охватывает помимо Москвы и Санкт-Петербурга, города Поволжья (Нижний Новгород и Кострому), Север России (Осташков на озере Селигер и Архангельск) и даже Урал (Нижний Тагил).

В международных программах Фонда уже задействованы несколько центров Венгрии, Польши и Германии.



Проекты Фонда >>

Дневник папы: мультфильм про отца, у которого родилась дочка с ДЦП

The Telegraph выпустил ролик, стилизованный под комиксы и рассказывающий о первых днях отца, у которого родился ребенок с церебральным параличом.



Вот что говорит отец девочки: "Весь этот непростой путь изменил меня. Я начал понимать, как далеко мы все вместе продвинулись. Мой опыт отцовства был не таким, каким я его представлял. Но, думаю, так бывает со всеми отцами. Ты становишься другим человеком. В конце концов, от тебя уже не требуется быть героем. Вокруг было много других героев: врачи, медсестры, физиотерапевты, парамедики и маленькая девочка, которая показала мне, что на самом деле означает быть смелым, твердым и сильным. Она научила меня, что просто быть папой – этого более чем достаточно".

https://www.miloserdie.ru>>

Совершенно нетрадиционный дом престарелых

С первого взгляда голландский Хогвей ничем не отличается от других деревень: домики, цветочки, фонтан, мини-маркет, кафе. Необычны только жители. У всех – старческая деменция.



Хогвей красив и уютен. Окна жилых домов выходят во двор, где стоят скамейки, покрываются в сезон цветами клумбы, бьют фонтаны, а два пруда поросли тростником и привлекают диких водоплавающих. Здесь есть даже маленький театр.

Единственное, что здесь «не так» — это жители. В Хогвее у всех (кроме обслуживающего персонала) – глубокая деменция, старческое слабоумие, если по-простому. А театром является, по сути, вся деревня. Все это «обыкновенное» поселение – один большой дом престарелых.

Все эти домики, скамеечки и ресторанчики сооружены ради единственной цели: создать такое место, где люди со старческим слабоумием будут окружены постоянной заботой, но в то же время ощущать самостоятельность и даже не подозревать, что с ними что-то «не так».

Старички живут в квартирах по шесть-восемь человек, где за ними ухаживает квалифицированный персонал.

За пределы деревни ее обитатели выходить не могут – ради их собственной безопасности. Зато внутри этого комплекса они могут передвигаться везде, где им вздумается, без каких-либо ограничений.

«У нас один закон – дать живущим здесь старикам все, что им нужно, — говорит пресс-секретарь Хогвея Изабель ван Зутем. – Наша цель — чтобы они не ощущали никакого дискомфорта и продолжали жить обычной жизнью».

Обслуживающий персонал живет вместе с пациентами в домиках, а также присматривает за магазинчиками и различными службами в городе. Пожилые селяне могут посещать клубы по интересам: музыкальный, художественный, садоводческий и кулинарный.



По мнению многих, Хогвей – самый гуманный на сегодняшний день ответ болезни, число жертв которой тоже постоянно увеличивается. По данным ВОЗ, число людей, страдающих деменцией, удвоится к 2030 году и достигнет 65 миллионов. А к 2050 оно утроится. И это несмотря на то, что во всех странах мира пытаются бороться с этой проблемой.

Как в петербургских школах бок о бок учатся особенные и обычные дети

Маленькие гении и дети с синдромом Дауна, глухие, слепые и аутисты, хорошисты и ребята с ДЦП — все эти дети могут учиться вместе, в одном классе.



В обычной массовой школе. По крайней мере так считают в Министерстве образования. А потому с 1 сентября этого года во всех школах начнут действовать стандарты для инклюзивного образования. Любое учебное заведение будет обязано предоставить ребенку-инвалиду все необходимые условия, включая лифты, специальные тренажеры и дорогостоящую технику.

Уже сейчас по закону ни одна школа не может отказаться принять «особенного» ребенка. Как бы болен он ни был. Но пока среди них желающих перейти в обычное учебное заведение не так много (в России инклюзивно обучается около 270 тысяч детей-инвалидов). Не исключено, что все изменится после 1 сентября. Родители детей с особыми потребностями, зная, что любая школа теперь обязана предоставить им все условия, могут захотеть отправить свое чадо куда-нибудь поближе к дому.

— Инклюзия уже давно существует на Западе, — говорит учитель английского языка одной из питерских школ, психолог Евгений Самойлов. — И это действительно хорошая идея. Дети с особыми потребностями учатся социализироваться (все-таки после школы им придется жить в «большом» мире), а в обычных ребятах воспитывается человечность, заботливость. Другое дело, как идея инклюзивного образования будет у нас реализовываться...

В Петербурге хоть какие-то условия для детей-инвалидов пока есть лишь в нескольких платных частных школах и паре общеобразовательных. Одними из первых принимать детей с особыми потребностями стали в старейшем частном учебном заведении города «Рост».
Collapse )

Стивен Шор: от диагноза "аутизм" до профессора университета

Профессор, доктор специальной педагогики, человек с расстройством аутистического спектра и международный эксперт в области аутизма Стивен Шор провел на днях открытые семинары в Центре "Наш Солнечный Мир" в Москве.



Как из людей с аутизмом получаются успешные программисты Силиконовой долины? Как социализироваться взрослому с аутизмом? Почему некоторые из них всегда носят бейсболку? Об этом и многом другом рассказал известный во всем мире эксперт в области аутизма, профессор Университета Адельфи (США), человек с расстройством аутистического спектра Стивен Шор.

- В детстве вам поставили диагноз "аутизм", а родителям рекомендовали поместить вас в специальный интернат. Сейчас вы — известный профессор, преподаватель, писатель — путешествуете с лекциями об аутизме по всему миру. Как человеку с РАС удалось всего этого добиться?

— Мои родители всегда воспринимали меня таким, какой я есть. Вместе с тем, они полностью осознавали: для того, чтобы моя жизнь была полноценной и продуктивной, со мной нужно очень много работать. Именно родители защищали мои права, боролись за меня, практиковали то, что в современной коррекционной педагогике называется "ранним вмешательством в домашних условиях". В семье я занимался физкультурой, музыкой, сенсорной интеграцией.

Помню, как проходили наши занятия по имитации: родителям не удавалось заставить меня подражать им, и тогда они подражали мне. Так зарождались наши доверительные отношения. В 4 года я заговорил. Примерно в этом же возрасте проявился мой первый "специальный интерес", хобби: я взял швейцарский нож, с его помощью разобрал наручные часы, поиграл деталями, а потом собрал часы обратно — они работали. Родители, заметив это, стали регулярно подкладывать мне под руки разные предметы. Я собирал, разбирал, собирал, разбирал… часы, магнитофоны, велосипеды… Кстати, сейчас у меня 13 велосипедов.

В начальной школе я не мог завести друзей. Учителя не знали, как ко мне подступиться. Я читал историческую литературу, книги о погодных явлениях, землетрясениях, звездах, но по многим предметам сильно отставал от сверстников. Учитель математики однажды сказал мне: "ты безумно увлечен астрономией, но так ты никогда не сможешь изучить математику". Кстати, математику я изучил на уровне, достаточном для преподавания статистики в университете.

Collapse )

Дети-инвалиды общаются при помощи движения глаз

Шейла Леви и её сын Иэн общаются при помощи компьютера Tobii.

7-летний мальчик страдает от хронического энцефалита. Это лишило его возможности говорить и ограничило его движения. В результате ребёнок не мог общаться с окружающим миром.



Но теперь новый шведский компьютер просто распознаёт движения глаз Иэна и позволяет ему говорить с мамой или указывать на какие-то предметы на экране. А ещё мальчик может скрасить долгие часы без движения игрой. Более того, с Tobii Иэн даже получил возможность посещать обычную школу.

Шейла Леви, мать Иэна:
«Иен теперь может играть самостоятельно, включать телевизор, общаться с братьями, играть для них музыку или говорить о том, что он сделал. Он может брать устройство в школу, поднимать руку и говорить при помощи компьютера».
При этом Иэн в какой-то степени находится в привилегированной позиции. Его мама – президент Фонда, который помогает людям с неврологическими заболеваниями. Подобные высокие технологии пока доступны не всем детям-инвалидам Аргентины.

Шейла Леви, мать Иэна:
«Большая проблема — это вопрос цены. Изначально Tobii стоил 30 тысяч евро. Сегодня его цена — 13 тысяч. Семьи покупают его напрямую, и наш фонд помогает с доставкой. Но не все могут себе это позволить, поэтому нужна социальная поддержка и помощь со стороны государства. Эта технология радикально меняет жизнь человека».
Женщина вспоминает, что ей тоже было непросто купить устройство. Пришлось просить помощи у родственников.

Теперь её фонд обучает профессионалов по всей стране, как использовать Tobii.
В этом частном медицинском учреждении на 31 ребёнка — только один подобный компьютер.
Врачи подтверждают, что изменения действительно значительные.

Наталия Ибарра, сурдолог:
«Одним очень важным изменением была улыбка на лицах детей. Устройство подарило им относительную независимость. Обычно, когда им нужно было подать сигнал, нажать на кнопку, то всё равно требовалась помощь взрослого. А с этим устройством они могут делать это сами, и это делает их счастливее».
Фонд Леви также помогает семьям заказать Tobii в Швеции без оплаты таможенных сборов.
http://ntdtv.ru>>

Если физиотерапия скучна - сыграйте вместо неё в игру



При получении физической травмы пациентом врачи рекомендуют длительные занятия физиотерапией дома для быстрого восстановления. Но, как показывает статистика, более 70% пациентов избегают выполнение упражнений дома, так как считают это скучным занятием. Программист Космин Мьяу предлагает простое игровое решение, превращающее домашнюю физиотерапию в весёлое развлечение.

Приемное родительство

Яна Соколова, взявшая в семью двоих приемных детей, рассказывает о мифах вокруг усыновления, «страшной» опеке и пользе Школы приемных родителей



Я обожаю детей и о том, чтобы взять ребенка из детдома, думала, кажется, всегда. Но я была уверена, что это очень непросто. Вдобавок все мужчины, с которыми у меня случались романы, сомневались даже в том, что стоит заводить собственных детей, а о приемных и речи быть не могло. В 2013 году я одна растила пятнадцатилетнего сына, двенадцатилетнюю дочку и родила еще одну девочку, с которой намеревалась сидеть дома как минимум до детского сада.

Эта тема меня окончательно зацепила, я все сильнее переживала о детдомовских детях. Стала смотреть базы с их фотографиями, видеоролики, снятые в детдомах. И наконец подумала: раз я все равно сижу дома с ребенком, почему бы не взять еще одного и не сидеть сразу с двумя? Это было осенью 2014 года.

Теперь я ращу не только троих кровных, но и двоих приемных детей, двенадцатилетнюю девочку и пятилетнего мальчика, и хочу попробовать рассказать о том, насколько сильно мои представления о приемном родительстве разошлись с реальностью. Конечно, это только мой опыт — то, с чем я столкнулась сама, и то, о чем мне рассказывали другие люди, вовлеченные в тему сиротства: ни на какие глобальные обобщения я не претендую, чего-то наверняка не знаю, а в чем-то ошибаюсь.

Как стать усыновителем или опекуном

Я считала, что взять ребенка из детдома — это какая-то сверхсложная процедура. Что надо собрать уйму документов и на это способны только самые героические граждане. Но список необходимых документов оказался настолько скромен, что мне стало даже неловко: для получения некоторых виз надо приложить больше усилий. Самое трудозатратное — это пройти Школу приемных родителей (ШПР); обычно ШПР занимает пару месяцев. А еще нужно собрать справки о том, что ты где-то работаешь, где-то живешь, не был судим по серьезным статьям и вполне здоров.

Collapse )